Охта 2015: мой первый и самый тяжёлый сплав

Каждый путь с чего-то начинается. Мой путь к морю начался в августе 2015 года — с карельской реки Охты. Это был первый из трёх моих настоящих водных походов: потом будут Полярный Урал и Умба на Кольском. И, честно говоря, самый тяжёлый. Если бы мне тогда заранее рассказали, что нас ждёт, я, может, и не согласился бы. Но первый всегда особенный: ничего не знаешь, всё впервые, и каждое «впервые» запоминается навсегда.

Сборы и дорога

Собрались компанией, загрузились в микроавтобус и поехали на север, в Республику Карелия. На старте все ещё в городской одежде, чистые и бодрые. Через пару дней нас будет не узнать.

Экипажи распределились так: на катамаране-четвёрке — Диман с Алёной и Федя с Дианой, на двойке — я с Лёхой по прозвищу Красный.

Медведь в первое утро

Нас забросили к воде, мы переночевали и утром вылезли из палаток. Первое, что увидели: разрезанный гермомешок, из которого пропали два батона. Пакет с мясом для шашлыка, лежавший у костра, тоже исчез. Кто это был, стало понятно чуть позже.

Мы начали сворачивать лагерь, собирать катамараны и таскать вещи к воде. И тут один из наших говорит: «Смотрите, медведь». Медведь обошёл лагерь так, чтобы ветер дул от нас на него, — чтобы как следует нас унюхать. А потом пошёл в нашу сторону.

Действовали по очереди: двое оставались в лагере, кричали и поджигали газовые баллоны, чтобы был огонь, а остальные в это время носили вещи к воде. Медведь не дошёл до нас метров тридцать. Сел, посидел, посмотрел. Потом двинулся вдоль тропы, по которой мы таскали вещи, один раз встал на задние лапы, оглядел нас, опустился и побежал. Вот тогда я понял, какая у медведя на самом деле скорость.

Самое интересное началось следующей ночью. Засыпаешь — и шарахаешься от каждого шороха и хруста, выходишь из палатки, светишь фонариком в темноту. Но в итоге всё равно засыпаешь: усталость сильнее страха.

У воды — сборка катамаранов: баллоны, рама, крепления. Потом раскладываешь по гермомешкам всё, что взял, и принайтовываешь к раме так, чтобы на пороге ничего не улетело. Первый раз это кажется головоломкой, к концу похода руки делают всё сами.

Пороги

Охта — порожистая карельская река: спокойные плёсы и озёра чередуются с бурными участками между скал. Каски, спасжилеты, вёсла — и вперёд.

Ветер, который нас сдувал

Но самым тяжёлым оказались не пороги, а ветер на озёрах. Грести против него тяжело, скорость маленькая — но это полбеды, пока берег рядом и можно передохнуть. Совсем другое дело, когда озеро нужно пересечь.

Четвёрка ушла вперёд, переплыла озеро и ждала нас на другом берегу. Ветер был устроен так: до середины озера он нарастал, в середине — самый пик, а дальше тишина, солнышко и красота. Нужно было только прорваться через середину.

Мы с Лёхой предприняли четыре или пять попыток. Где-то у середины кончались силы, нас сдувало, мы не могли выгрести против ветра, и нас относило обратно. Однажды мы просто держались руками за траву, которая росла из воды, чтобы хоть как-то остановиться и передохнуть. Но травы было мало, она обрывалась, и нас сносило вбок — туда, откуда шумела и гремела река. Куда нас там унесёт, было непонятно, поэтому приходилось возвращаться к берегу, чтобы начать заново с более короткого пути.

После пятой попытки мы уже не знали, что делать. Прибились к берегу и начали махать ребятам через всё озеро. Они поняли, что что-то неладно, и вернулись. Надо признать, у них были облегчённые вёсла. Федя с Диманом пересели на нашу двойку, а мы с Лёхой — к девчонкам на четвёрку. Так и прорвались.

Остров-плавун и руки в изоленте

Ближе к концу похода мы уже чуть ли не молились, чтобы ветер стих. На третий или четвёртый день до нужной точки мы так и не дошли: остановились на ночёвку на так называемом острове-плавуне — клочке суши, который двигается по воде.

Я помню это ощущение: грести против ветра сил уже нет, и мы тащим катамараны на верёвках вдоль берега. Дотащили, вышли на берег и просто рухнули навзничь. Руки к тому дню были перемотаны изолентой: мозоли натёрты и вскрыты.

Лагеря

Зато стоянки на Охте — отдельная красота: сосны, валуны, гладкие скалы у воды. Где-то стоят столы из брёвен, оставленные такими же водниками. Палатки, верёвки с сохнущей одеждой, котёл над костром — и никакой связи с внешним миром.

На одной из стоянок кто-то из предыдущих групп соорудил «компьютер»: пень вместо системного блока, табличка вместо монитора и настоящая клавиатура. Интернета нет, но поработать можно.

А ещё на стоянках водники оставляют записки в бутылках: названия групп, даты, подписи. Такая походная почта — открываешь и читаешь, кто прошёл эту реку до тебя.

Грибы и рыба

Карелия в конце августа щедрая. В лесу у лагеря — белые грибы, прямо под ногами. На озере — щука. Готовили всё на костре.

Вечерами — длинный стол из брёвен, кружки, разговоры, песни. Закаты на карельских озёрах долгие, небо горит, а вода стоит как зеркало.

Что я увёз с собой

По физической нагрузке это был один из самых сложных моих походов. После него я написал коротко: было очень интересно, хотя порой и нелегко. Мы с гордостью прошли всё, ничего не потеряв. Теперь на жизнь и на вещи смотришь немного по-другому. И в городском шуме и суете что-то внутри хочет обратно.

У меня как-то по традиции получается: первый речной поход — через шторм и ветер, и первый морской в 2022-м — тоже через шторм. Наверное, поэтому я и полюбил и то, и другое.

Это «хочет обратно» привело меня через два года на Полярный Урал, через пять — на Умбу к Белому морю, а потом и в школу капитанов. Охта была первым порогом.